ФИРСТОВ ПРОТИВ РОССИИ. Постановление ЕСПЧ от 02.06.2020, жалоба №67312/12

02 июня 2020 г. Европейский Суд опубликовал постановление по делу "ФИРСТОВ ПРОТИВ РОССИИ". Жалоба касалась нарушения статьи 6 Конвенции в связи с помещением заявителя в металлическую клетку в зале Верховного Суд Респ. Мордовия, в результате чего он выглядел перед присяжными явно виновным, а также было нарушено его право на конфиденциальное общение с адвокатом в присутствии сотрудников конвоя.


Важные замечания Суд дал порядку оформления соглашения с адвокатом, представлявшим интересы заявителя в ЕСПЧ. В частности, не подлежат взысканию расходы на адвоката, если соглашение с последним заключено не с заявителем, а с третьим лицом, и отсутствуют документы, что заявитель обязан такому лицу вернуть потраченные деньги.


Неофициальный перевод на русский язык можно скачать ниже.


AFFAIRE FIRSTOV c. RUSSIE
.docx
Download DOCX • 89KB

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО ФИРСТОВ ПРОТИВ РОССИИ (Жалоба №67312/12) ПОСТАНОВЛЕНИЕ СТРАСБУРГ 2 июня 2020


По делу Фирстов против Россия,

Европейский суд по правам человека (третий раздел), заседая в комитете, состоящем из:


Георгиос А. Серхидес, президент,

Эрик Веннерстрем,

Лоррейн Шембри Орланд, судьи,

и Ольга Чернышова, заместитель секретаря отдела,


После обсуждения за закрытыми дверями 21 апреля 2020 года,

Выносит следующее постановление, принятое в эту дату:

ПРОЦЕДУРА


1. Основанием для рассмотрения дела является жалоба (№67312/12), поданная против Российской Федерации, которую гражданин этого государства г-н Сергей Иванович Фирстов («заявитель») направил в суд 4 сентября 2012 года в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (« Конвенция»).


2. Заявитель был представлен московским адвокатом А.Е. Ставицкой. Российское правительство («правительство») было представлено представителем Российской Федерации при Европейском суде по правам человека г-ном М. Гальпериным.


3. 27 июня 2017 года в правительство были направлены жалобы, касающиеся права заявителя на судебное разбирательство беспристрастным судом, а также права на помощь адвоката по его выбору и соблюдения презумпции невиновности в отношении его помещения в металлическую клетку во время уголовного процесса против него, и жалоба была признана неприемлемой в остальной части в соответствии с пунктом 3 статьи 54 Регламента Суда.


4. Правительство не возражало против рассмотрения жалобы комитетом.


ФАКТЫ


I. Обстоятельства дела

5. Заявитель родился в 1976 году. Он содержится в Саранске.


6. 3 мая 2008 г. заявитель, подозреваемый в совершении различных преступлений, предусмотренных статьями 163 § 3 (вымогательство) и 210 § 2 (участие в преступной организации) Уголовного кодекса (УК), был задержан и помещен под стражу.


7. 22 апреля 2010 года мера пресечения в виде заключения под стражу после предъявления заявителю обвинения в совершении вышеуказанных преступлений была заменена на залог. Однако заявитель не был освобожден, поскольку его предварительное заключение было вынесено в рамках отдельного уголовного дела, в котором он подозревался в незаконном хранении огнестрельного оружия.


8. 30 июня 2010 года уголовное дело в отношении, в частности, руководителей преступной организации, четырнадцать человек, включая заявителя, было передано на рассмотрение Верховного Суда Республики Мордовия.


9. 12 августа 2010 года Верховный Суд Республики Мордовия, заседая с присяжными, приступил к рассмотрению существа дела. На протяжении всего судебного процесса девять обвиняемых, включая заявителя, были заключены под стражу в металлическую клетку в зале суда. Пять обвиняемых, которые были освобождены под залог во время уголовного процесса, были помещены вне клеток в зале суда.


10. Решением Верховного Суда Республики Мордовия от 15 июля 2011 года на основании вынесенного присяжными обвинительного вердикта суд приговорил заявителя к пятнадцати годам лишения свободы и назначил ему штраф.


11. Заявитель обжаловал решение от 15 июля 2011 года. Ссылаясь на пункты 1, 2 и 3 С) статьи 6 Конвенции, он, в частности, утверждал, что его помещение в металлическую клетку в ходе уголовного процесса нарушило его право на презумпцию невиновности и право на помощь адвоката. Он заявил, что ему не удалось конфиденциально общаться со своим адвокатом из-за присутствия рядом с клеткой сопровождающих сотрудников конвоя. Он утверждал, что появление в клетке перед присяжными должно было создать у последних впечатление, что он особенно опасен, и, следовательно, заставить их считать его виновным.


12. Решением от 12 апреля 2012 года Верховный Суд России изменил решение от 15 июля 2011 года, оставив без изменения при этом часть, касающуюся осуждения заявителя. Он не стал рассматривать жалобы заявителя в отношении его помещения в металлическую клетку в суде первой инстанции.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

13. Соответствующее внутреннее право и практика, а также соответствующие элементы международного права и практики в отношении использования металлических клеток в суде обобщены в постановлении Свинаренко и Сляднев против России [GC] (№32541/08 и 43441/08, § § 53 66 и 70 76, ЕСПЧ 2014 (выдержки)).


ЗАКОН


I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ


14. Заявитель утверждает, что его помещение в металлическую клетку во время слушаний в Верховном Суде Республики Мордовия затруднило общение с его адвокатом и что конфиденциальность этих общений была нарушена из-за присутствия рядом с клеткой сопровождающих сотрудников конвоя. Он утверждает, что, кроме того, его помещение в клетку в ходе уголовного процесса нарушило принцип презумпции невиновности в отношении него. Заявитель также жаловался на отсутствие беспристрастности со стороны судьи С. Он ссылается на §§ 1, 2 и 3 (С) статьи 6 Конвенции, сформулированные таким образом в ее соответствующих частях в данном случае:


«1. Каждый имеет право на справедливое судебное разбирательства его дела (...) независимым и беспристрастным судом (...) который примет решение (...) по существу любого уголовного обвинения, выдвинутого против него (...)


2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком.


3. Каждый обвиняемый имеет право, в частности:

(...)


c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника (...)»


A. Доводы сторон


1. Правительство


15. Правительство утверждает, что уголовное дело в отношении заявителя и его соучастников рассматривалось в период с 15 июля 2010 года по 15 июля 2011 года. Оно утверждает, что судебная инстанция провела 102 слушания в двух разных залах в здании Верховного Суда Республики Мордовия. По данным правительства, в каждой из этих залов имелась металлическая клетка, внутри которой находились две скамьи для обвиняемых, адвокаты сидели на скамьях, расположенных непосредственно перед клеткой, а расстояние между обвиняемыми и их адвокатами составляло около 50 см. Правительство представило фотографии этих залов, показывающие расположение этих клеток и скамеек.


16. Правительство утверждает, что с учетом близости между заявителем и его адвокатом последние имели возможность общаться в любое время. Основываясь на выдержках из протоколов судебных заседаний, правительство сообщает, что заявитель направил двенадцать ходатайств о проведении дополнительных консультаций со своим адвокатом и что все эти ходатайства были удовлетворены судьей. Он добавляет, что, в частности, 10 марта 2011 года адвокат заявителя непосредственно подавал ему реплики и доводы, нарушая порядок судебного заседания. Правительство утверждает, что ни разу в ходе судебного разбирательства заявитель не жаловался на то, что он не может делать записи в клетке или эффективно участвовать в слушании по какой-либо другой причине.


17. Правительство утверждает, что «чувство унижения, неполноценности, стыда и незащищенности», которое, по словам заявителя, он испытывал в ходе судебного разбирательства, было вызвано не помещением в клетку, а опасениями относительно возможного осуждения за преступления, в которых он обвинялся. По мнению правительства, нет никаких свидетельств того, что стороны разбирательства или какое-либо другое лицо проявили предвзятость по отношению к заявителю в связи с его помещением в клетку в зале суда. Правительство отмечает, что уголовное дело в отношении заявителя не привлекло особого внимания средств массовой информации и что сам заявитель не утверждал, что общественность присутствовала на слушаниях по его делу.


2. Заявитель


18. Заявитель поддержал свою жалобу. Он утверждал, что в начале судебного разбирательства он просил судью о том, чтобы его поместили за пределы клетки, как его соучастников, которые не были помещены под стражу, и указывает, что его ходатайство было отклонено на том основании, что он был помещен под стражу в рамках другого уголовного дела. Заявитель утверждает, что нахождение в клетке перед присяжными, в отличие от некоторых его соучастников, должно было заставить присяжных поверить в то, что он был особенно опасен и, следовательно, виновен в преступлениях, за которые он был привлечен к уголовной ответственности.


B. Выводы Суда


1. Соответствие пунктам 1 и 3 статьи 6 Конвенции относительно предполагаемой невозможности заявителя конфиденциально общаться со своим адвокатом


a) Приемлемость


19. Признавая, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции и что она также не имеет никаких других оснований для неприемлемости, суд признает ее приемлемой.


b) По существу


20. Во-первых, суд констатирует, что между сторонами не оспаривается тот факт, что в течение всего уголовного процесса с 15 июля 2010 года по 15 июля 2011 года заявитель находился в металлической клетке, расположенной в зале суда Верховного Суда Республики Мордовия (пункт 15 выше). По мнению правительства, заявитель мог связаться со своим адвокатом в любое время в ходе судебного разбирательства после получения разрешения судьи, а иногда даже без такого разрешения (пункт 16 выше). Вместе с тем суд отмечает, что правительство не оспорило утверждение заявителя о том, что рядом с этой клеткой по-прежнему находились сопровождающие сотрудники конвоя и что он мог общаться со своими адвокатами только в их непосредственном присутствии (пункт 14 выше).


21. Суд напоминает, что в своем постановлении по делу Ходорковский и Лебедев против России (№№11082/06 и 13772/05, §§ 642 647, 25 июля 2013 г.) Суд пришел к выводу о нарушении пунктов 1 и 3 С) статьи 6 Конвенции из-за отсутствия конфиденциальности устных переговоров между заявителями и их адвокатами, в частности в связи с непосредственным присутствием сопровождающих сотрудников конвоя рядом с металлической клеткой, в которую они были помещены. Этот вывод он повторил в постановлениях Urazov v. Russia (№42147/05, § § 85 89, 14 июня 2016 г., § § 85 89) и Rodionov v. Russia (№9106/09, § § 171 174, 11 декабря 2018 г.), а также, в контексте использования стеклянных кабин, в постановлениях Yaroslav Belousov v. Russia (№2653/13 и 60980/14, § § 145 154, 4 октября 2016 г.) и Mariya Alekhina and others v. Russia (№38004/12, § § 166 172, 17 июля 2018 г.).


22. С учетом доводов сторон и его прецедентного права суд считает, что правительство не указало никаких фактов или прав, которые могли бы убедить его прийти к другому выводу по данному делу. Несмотря на то, что заявитель мог беседовать со своим адвокатом через решетку клетки, в том числе во время перерывов, предоставленных для этой цели судьей по просьбе заявителя, не было доказано, что эти консультации носят конфиденциальный характер в связи с присутствием сопровождающих лиц в пределах досягаемости слуха (см., в упомянутом выше, Ходорковский и Лебедев, § 647).


23. Таким образом, имело место нарушение пунктов 1 и 3 С) статьи 6 Конвенции из-за отсутствия конфиденциальности в отношениях между заявителем и его адвокатом.

2. Другие нарушения статьи 6 Конвенции

24. С учетом факта нарушения пункта 1 и 3 С) статьи 6 Конвенции, о котором говорится в пункте 23 выше, суд считает, что нет необходимости рассматривать отдельно вопрос о приемлемости и существа остальных жалоб заявителя по статье 6 Конвенции.

II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

25. Согласно статье 41 Конвенции:


«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.»


A. Ущерб


26. Заявитель потребовал 50 000 евро (ЕВРО) в качестве компенсации морального вреда, который он утверждает, что понес.


27. Правительство считало, что, если Суд установит нарушение Конвенции в настоящем деле, размер справедливой компенсации должен быть установлен в соответствии с его прецедентным правом.


28. Что касается морального вреда, Европейский Суд отмечает, что цель сумм, присужденных за справедливую компенсацию, присуждаемую в соответствии со статьей 41 Конвенции, заключается только в предоставлении компенсации за ущерб, понесенный соответствующими лицами в в той мере, в какой они являются следствием нарушения, которое в любом случае не может быть устранено (Scozzari и Giunta v. Italy [GC], № 39221/98 и 41963/98, § 250, ECHR 2000 VIII). Ранее в российских делах Суд пришел к выводу, что возобновление разбирательства было наиболее подходящим средством правовой защиты для установленного нарушения прав заявителя в данном деле, учитывая наличие четких законодательных положений для этой цели и в той мере, в какой такое возобновление позволяет обеспечить restitutio in integrum, требуемое в соответствии со статьей 41 (Zadumov v. Russia, № 2257/12, §§ 80 81, 12 декабря 2017 г.). Следовательно, установление нарушения в данном случае является достаточной справедливой компенсацией.


B. Расходы и издержки


29. Заявитель также потребовал 430 000 российских рублей (руб) и 1 500 евро на расходы и издержки, которые, по его утверждению, были понесены в суде. В обоснование своего заявления он представляет два соглашения о юридической помощи, заключенные 2 и 16 марта 2012 года его отцом с А.Е. Ставицкой для его представления в Суде, а также две квитанции об уплате по ним на общую сумму 450 000 руб. Заявитель указывает, что после того, как его жалоба была передана правительству, для подготовки ответных замечаний его адвокату потребовалось пятнадцать часов работы из расчета 100 евро в час. Тем не менее он уточняет, что из-за нехватки средств он не смог выплатить адвокату сумму в 1500 евро.


30. Правительство не представило возражений по этому вопросу.


31. Согласно прецедентному праву суда, заявитель может получить возмещение своих расходов и издержек только в той мере, в какой они являются обоснованными, необходимыми и разумными. В данном случае суд отмечает, что соглашения об оказании юридической помощи, заключенные отцом заявителя с адвокатом А.Е. Ставицкой, не имеют юридической силы в отношении оплаты расходов на юридическое представительство. Фактически отец заявителя фигурировал в качестве доверенного лица в вышеупомянутых конвенциях и оплачивал счета адвоката. Нет никаких свидетельств того, что заявитель обязан возместить своему отцу в качестве третьей стороны, которая понесла расходы, связанные с его представительством в суде (см., например, Ivanova and Cherkezov v. Bulgaria, № 46577/15, § 89, 21 апреля 2016 г.) или что заявитель и его отец образуют общий дом, с тем чтобы расходы, понесенные одним из них, можно было считать общими (см., например, Laşcu and others v. Moldova and Russia [GK], № 48787/99, § 491, ЕСПЧ 2004 VII). Таким образом, суд приходит к выводу о том, что заявитель фактически не понес расходов, предусмотренных соглашениями о правовой помощи от 2 и 16 марта 2012 года (Воскуил против Нидерландов, № 64752/01, § 92, 22 ноября 2007 года, и Дуджон против Соединенного Королевства (статья 50), 24 февраля 1983 года, § 22, Раздел А, № 59). Что касается просьбы заявителя о возмещении расходов на работу, проделанную адвокатом после направления жалобы правительству, то суд отмечает, что это не отражено в соглашениях, заключенных с г-ном А.Е. Ставицкой для целей представления заявителя о том, что за составление ответа на замечания пришлось взимать отдельную плату. Заявитель также не просил выплатить указанную сумму непосредственно своему адвокату (см., напротив, Elvira Dmitriyeva v. Russia, № 60921/17 и 7202/18, § 111, 30 апреля 2019 года). Таким образом, суд отклоняет ходатайство заявителя о возмещении расходов и расходов.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,


1. Объявляет жалобу приемлемой в отношении жалоб, вытекающих из пунктов 1 и 3 С) статьи 6 Конвенции о конфиденциальности общения заявителя с его адвокатом в связи с его помещением в металлическую клетку во время уголовного процесса против него;


2. Постановляет, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 и пункта 3 с) Конвенции;


3. Постановляет, что нет необходимости рассматривать вопрос о приемлемости и существа остальных жалоб, вытекающих из статьи 6 Конвенции;


4. Указывает, что установление нарушения само по себе обеспечивает достаточную справедливую компенсацию за моральный ущерб, понесенный заявителем;


5. Отклоняет требование о справедливой компенсации.



Совершено на французском языке и уведомление направлено в письменной форме 02 июня 2020 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Ольга Чернышова Георгиос А. Сергидес Заместитель Секретаря Президент

Просмотров: 81