АЧИЛОВ И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЕСПЧ ОТ 09.06.2020. Жалобы №№10780/07 и 54004/07

Бывший геленджикский правозащитник Зуфар Ачилов доказал через Европейский Суд незаконность ряда действий администрации муниципального образования город-курорт Геленджик, местной полиции и судов, касающихся воспрепятсвованию ему в проведении публичных мероприятий (митинги, одиночные пикеты). По одному из ряда событий ЕСПЧ установил нарушение конвенционных прав и другого правозащитника Виктора Иванова.


Установлено нарушение со стороны сотрудников полиции г. Геленджика, которые незаконно без составления соответствующего протокола лишили Ачилова права на свободу передвижения, т.е. незаконно лишили его свободы без законных на то оснований. Критики со стороны ЕСПЧ подверглись судебные акты, включая решение Геленджикского горсуда по иску о компенсации морального вреда, вызванного незаконным привлечением к административной ответственностью и ненадлежащими условиями содержания в ИВС.



Перевод постановления можно скачать ниже.


CASE OF ACHILOV AND OTHERS v. RUSSIA
.doc
Download DOC • 118KB

*неофициальный перевод

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО АЧИЛОВ И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ (Жалобы №10780/07 и 54004/07) ПОСТАНОВЛЕНИЕ СТРАСБУРГ 9 июня 2020

Это постановление является окончательным, но оно может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Ачилов и другие против России»


Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом, состоящим из:

Хелен Келлер, президент,

Мария Элосеги,

Анна Мария Герра Мартинс, судьи,

и Ольга Чернышова, заместитель Секретаря Секции,

Заседая 5 мая 2020 года за закрытыми дверями,

Выносит следующее постановление, которое было принято в эту дату:


ПРОЦЕДУРА


1. Дело было возбуждено по двум жалобам (№10780/07 и 54004/07) против Российской Федерации, поданным в суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее-Конвенция). Первая жалоба (№10780/07) была подана тремя российскими гражданами-г-ном Зуфаром Каршеевичем Ачиловым, г-ном Владимиром Викторовичем Ивановым и г-ном Гагиком Эдуардовичем Аванесяном (“заявители”) 1 февраля 2007 года. Дальнейшие жалобы были поданы 11 ноября 2007 года, 5 сентября 2008 года, 14 февраля 2009 года, 16 октября 2009 года и 2 сентября 2011 года. Первый заявитель был представлен г-ном С. Богдановым, а затем г-жой С. Нугаевой и г-жой А. Соболевой. Третий заявитель был представлен г-ном В. Косоруковым. По состоянию на май 2019 года вторым заявителем был представлен г-н С. Богданов.


2. Вторая жалоба (№54004/07) была подана Владимиром Викторовичем Ивановым 14 октября 2007 года.


3. Российское правительство (“правительство”) было представлено г-ном Г. Матюшкиным, представителем Российской Федерации в Европейском суде по правам человека, а затем его преемником на этом посту г-ном М. Гальпериным.


4. 14 ноября 2011 года и 13 января 2012 года правительство было уведомлено об этих жалобах.

ФАКТЫ


I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА


5. Господин Ачилов родился в 1958 году и находится под стражей в г. Саратове. Г-н Иванов и г-н Аванесян родились соответственно в 1959 и 1965 годах; их нынешнее местонахождение суду неизвестно.


A. Митинг 22 апреля 2006 года


6. 11 апреля 2006 года г-н Иванов уведомил администрацию города Геленджика о своем намерении провести 22 апреля 2006 года в 11 часов утра публичное собрание на ступенях местного кинотеатра, а в 13 часов-марш протеста против коррупции среди государственных служащих. Первый и третий заявители были назначены лицами, помогающими организатору мероприятия (уполномоченные лица).


7. 15 апреля 2006 года мэр города написал господину Иванову письмо, в котором заявил, что здание кинотеатра (включая его ступени) является муниципальным учреждением и поэтому необходимо получить согласие его владельца. Кроме того, шествие должно было пройти через район в непосредственной близости от суда, что было запрещено законом о публичных мероприятиях. Наконец, организатор мероприятия должен был указать в запросе, каким образом он намеревается обеспечить общественную безопасность и, при необходимости, оказать медицинскую помощь во время публичного мероприятия. Поэтому мэр попросил господина Иванова воздержаться от проведения мероприятия.


8. 18 апреля 2006 года первый и второй заявители написали в мэрию, заявив, что требования, выдвинутые мэром, являются незаконными и что мероприятие будет проходить в соответствии с планом.


9. 21 апреля 2006 года исполняющий обязанности сотрудника городского жилищного комитета подал в полицию заявление о возбуждении уголовного дела, указав, что на стенах муниципальных зданий были развешаны листовки с призывом к людям принять участие в митинге 22 апреля 2006 года. Предварительное уголовное расследование было начато немедленно в отношении неопределенного круга уголовных преступлений.


10. По словам заявителей, 22 апреля 2006 года они были “приглашены” в местный полицейский участок для допроса в рамках этого предварительного расследования. Полиция выдала повестки в соответствии со статьей 73 Уголовно-процессуального Кодекса (“обстоятельства, подлежащие доказыванию в уголовном судопроизводстве”) для проведения допроса в 10 ч. 30 м. 22 апреля 2006 года. По-видимому, заявителям вручили эти повестки, когда они уже были в полицейском участке в тот день.


11. По словам заявителей, их продержали там в течение трех часов до окончания времени, отведенного на публичное мероприятие. Двери полицейского участка были заперты и охранялись двумя вооруженными полицейскими. Протокол об аресте не составлялся. По данным правительства, заявители покинули полицейский участок после окончания опроса.


12. 8 июня 2006 года заявители ходатайствовали о возбуждении уголовного дела в отношении соответствующих сотрудников полиции и администрации города. Они утверждали, что действия государственных должностных лиц являются составными частями ряда уголовных преступлений, таких как воспрепятствование проведению публичного мероприятия, злоупотребление властью и незаконный арест или задержание (статьи 149, 286 и 301 Уголовного кодекса). В своей уголовной жалобе они заявили следующее:


“Мы распространили информацию по всему городу, приглашая людей и средства массовой информации на публичное мероприятие ... Однако этого не произошло, поскольку организатор мероприятия [второй заявитель] и лица, помогающие организатору [первый и третий заявители], были приглашены на опрос (беседу) с главным полицейским офицером Ф. в 10.30 утра, а затем содержались в полицейском участке до 1.30 вечера:


В 10.20 к зданию кинотеатра подъехал автобус, перевозивший оборудование для публичного мероприятия ... Офицер Д. подошел к [первому и второму заявителям] и предложил им доехать на автобусе до полицейского участка, чтобы присутствовать на собеседовании с главным офицером Ф. В связи с предстоящим публичным мероприятием. [Второй заявитель] согласился и поехал в полицейский участок, рассчитывая на заверения Д., что это не займет много времени. Во время беседы Ф. потребовал от [заявителей] представить письменные объяснения в связи с недавней жалобой местного жилищного комитета относительно подозрения в том, что [заявители] повредили стены муниципальных зданий ... [Первый и второй заявители] отрицали эти обвинения ... Затем нас допрашивали до 11 часов утра, и мы выразили желание уехать, чтобы принять участие в публичном мероприятии. Однако старший офицер заявил, что нас снова допросят, и поэтому нам пришлось остаться в полицейском участке. Мы протестовали и настаивали на том, чтобы нас отпустили ... Мы спустились с четвертого на первый этаж и попытались покинуть здание. Однако вход охраняли офицеры с автоматами, которые закрыли дверь ... Затем старший офицер Ф. сказал, что он занят, и велел нам подождать в вестибюле ... Затем был проведен еще один допрос, который закончился в 11.56 утра, после чего охранники снова отказались выпустить нас из здания без должным образом документированных повесток ... Затем Ф. потребовалось полтора часа, чтобы подготовить их ... Мы получили их в 1.40 вечера и покинули здание...”


13. 11 июня 2006 года следователь принял решение не привлекать к ответственности соответствующих должностных лиц.


14. Заявители требовали судебного пересмотра этого решения в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса. 28 июня 2006 г. Геленджикский городской суд Краснодарского края оставил в силе отказ. 2 августа 2006 года Краснодарский краевой суд оставил это решение без изменения.


B. Одиночный пикет 23 апреля 2007 г.


15. 23 апреля 2007 г. г-н Ачилов провел одиночный пикет перед зданием местного законодательного органа. У него было несколько плакатов, один из которых гласил: «Долой Путина и Ткачева!». Он был арестован и провел ночь в полицейском участке. 24 апреля 2007 года мировой судья признал его виновным в совершении хулиганства по статье 20.1 Кодекса об административных правонарушениях («КоАП») и назначил наказание в виде двухдневного административного ареста. Решение суда гласит следующее:


"[Заявитель] открыто призывал к свержению главы государства и губернатора Краснодарского края; он громко говорил и вел себя вызывающе; он пытался ударить полицейского плакатом; он сопротивлялся офицерам и хватал их за форму; он не отвечал на разговоры и пытался убежать. Тем самым он проявил неуважение к общественному порядку.


[Заявитель] признал себя виновным.


Его вина подтверждается рапортами офицеров, их показаниями и протоколом задержания.”


16. Заявитель отбывал наказание.


17. В мае 2007 года заявитель также подал уголовную жалобу [заявление о преступлении], утверждая, что государственные должностные лица препятствовали проведению публичного мероприятия 23 апреля 2007 года. Ответа он не получил.


18. Заявитель обжаловал решение суда от 24 апреля 2007 года, утверждая, что он не использовал никаких оскорбительных выражений и не вел себя недисциплинированным образом. 10 мая 2007 года Ленинский районный суд г. Краснодара отменил решение от 24 апреля 2007 года и прекратил производство по делу в связи с тем, что суд первой инстанции “не учел должным образом характер преступления, отягчающие или смягчающие обстоятельства”.


19. Затем заявитель возбудил гражданский иск, требуя, в частности, 450 000 российских рублей в качестве компенсации морального вреда в связи с воспрепятствованием демонстрации полицией, его преследованием в вышеупомянутом административном производстве и лишением свободы, а также условиями предварительного и послесудебного содержания под стражей. Его исковое заявление гласит следующее:


“Меня поместили в камеру, в которой я оставался до суда, в условиях, которые явно нарушали правила содержания лиц за административные правонарушения (Постановление Правительства № 627 от 15 октября 2003 года). В частности, согласно правилам, если административный арест длится более трех часов, задержанному должны быть предоставлены продукты питания или доступ к посылкам от ближайших родственников и спальное место (если оставляют на ночь) ... Я не мог получить ни одной такой посылки ... не было ни еды, ни даже воды, не было кровати, так что мне пришлось спать на холодной скамье в течение ночи ... После суда меня поместили еще на один день в изолятор временного содержания ... в нарушение правил, требующих предоставления индивидуальных кроватей и постельных принадлежностей, занятия спортом на свежем воздухе проводятся не менее одного часа ...

Поэтому я прошу: компенсацию морального вреда в размере 150 000 российских рублей за каждый из трех пунктов, упомянутых выше...”


20. Решением от 18 января 2008 года Геленджикский городской суд присудил заявителю 10 000 рублей (примерно 270 евро на тот момент). Суд постановил следующее:


“Заявитель предъявил иск о возмещении материального и морального вреда ... Он считает, что его привлечение к административной ответственности и заключение под стражу причинили ему физические и нравственных страдания ...


Статья 1100 Гражданского кодекса предусматривает возмещение морального вреда, причиненного в результате применения наказания в виде административного ареста ...

Таким образом, с учетом пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса ответчик обязан выплатить истцу компенсацию в размере 10 000 рублей, то есть сумму, исчисленную в соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса с учетом физических и нравственных страданий истца и фактических обстоятельств дела.”


21. Заявитель подал апелляцию. 13 мая 2008 года Краснодарский краевой суд оставил это решение в силе.


C. Одиночный пикет 9 мая 2007


22. Г-н Ачилов проинформировал администрацию города о своем намерении провести групповой пикет перед зданием городской администрации 9 мая 2007 года, посвященный государственному празднику.


23. 4 мая 2007 года администрация написала ему письмо, в котором указала, что в тот же день, в то же время и в том же районе состоится военный марш и собрание учащихся средних школ. Администрация предложила заявителю провести мероприятие на площади в другом районе.


24. Однако заявитель решил, что он проведет одиночный пикет, что делает ненужным получение разрешения от местной администрации.


25. Когда заявитель подошел к зданию городской администрации и поднял плакат, к нему подошли сотрудники полиции, которые попытались отобрать у него плакат. Затем его доставили в полицейский участок.


26. 9 мая 2007 года мировой судья назначил заявителю наказание в виде семи суток административного ареста за неповеновение законному требованию. Суд счел, что заявитель не прекратил пикет, несмотря на приказ полиции, не выполнил их приказ следовать за полицейскими в полицейский участок и схватил за форменную одежду полицейских, пытаясь убежать.


27. В ходе отдельного разбирательства в тот же день, зачитав текст статьи 20.2 КоАП и обобщив различные заявления, тот же судья признал заявителя виновным по статье 20.2 КоАП и назначил наказание в виде штрафа в размере 1000 рублей.


28. Заявитель подал апелляцию, подчеркнув, что он провел одиночный пикет и поэтому не может быть привлечен к ответственности за нарушение закона о публичных мероприятиях или отказ прекратить законный одиночный пикет. 23 мая 2007 года Геленджикский городской суд в упрощенном порядке оставил в силе обвинительное постановление заявителю по статье 19.3 КоАП. 1 июня 2007 года городской суд оставил в силе обвинительное постановление по статье 20.2 КоАП, указав, что после получения ответа от 4 мая 2007 года заявитель должен был ответить на предложение администрации города об альтернативном месте проведения заседания; вместо этого “он провел пикет в месте, которое не было согласовано”.


29. Заявитель также возбудил гражданский судебный процесс с требованием компенсации в связи с его содержанием под стражей и условиями содержания под стражей. 23 марта 2009 года городской суд отклонил его иск. 12 мая 2009 года краевой суд оставил это решение в силе.


D. Демонстрация 10 августа 2007 года и связанные с ней разбирательства


1. Факты, общие для г-на Ачилова и г-на Иванова


30. 6 августа 2007 года г-н Ачилов и г-н Иванов направили в администрацию города Геленджика уведомление о намерении провести 10 августа 2007 года с 7 до 11 часов на тротуаре перед зданием местной прокуратуры групповой пикет (“пикет”, пикетирование) с участием от 10 до 50 человек с целью выражения своего недовольства прокуратурой.


31. 6 августа 2007 года г-н Х. - мэр Геленджика направил им письмо, в котором указал, что они “должны воздержаться от проведения пикета” в связи с продолжающимися работами (по-видимому, дорожными работами) в этом месте; учитывая, что тротуар примыкает к проезжей части, обеспечить безопасность населения не представляется возможным.


32. По словам заявителей, они осмотрели это место и не увидели там никаких текущих восстановительных работ (см. также пункт 36 ниже). Поэтому они решили провести демонстрацию в соответствии с планом.


33. Как представляется, 8 августа 2007 года мэрия написала письмо начальнику Управления внутренних дел Геленджика г-ну А., информируя его о якобы незаконной демонстрации и прося принять соответствующие меры. Г-н А. поручил офицеру В. принять соответствующие меры.


34. 10 августа 2007 года первый и второй заявители, а также некоторые другие лица начали проводить “пикет” перед зданием городской прокуратуры. Это публичное мероприятие было немедленно разогнано полицией (см. пункт 35 ниже).


35. В октябре 2007 года первый и второй заявители ходатайствовали о возбуждении уголовного дела в отношении офицеров А. и В. по статье 149 Уголовного кодекса (незаконное воспрепятствование проведению публичного мероприятия), поскольку офицер В. не применил процедуру прекращения публичного мероприятия в соответствии со статьями 15-17 закона о публичных мероприятиях; снял и разорвал три плаката и растоптал три плаката с критикой прокуратуры; а также распорядился арестовать г-на Иванова и еще одно лицо и доставить их в отделение полиции.


36. 15 октября 2007 года следователь отказал в возбуждении уголовного дела.


Соответствующие части решения гласят следующее:


“Из жалобы заявителей следует, что 10 августа 2007 года они провели групповой пикет ... В письме от 6 августа 2007 года городская администрация рекомендовала не делать этого в связи с восстановительными работами (которые фактически начались на следующий день после письма администрации) ...


Офицер А. заявил, что он получил уведомление от городской администрации с указанием этого ... он рекомендовал [заявителям] воздержаться от проведения группового пикета в связи с проведением восстановительных работ вблизи здания прокуратуры. Поэтому он счел, что проведение демонстрации вблизи этого здания поставит под угрозу общественную безопасность (общественный порядок) ... Он поручил офицеру В. принять меры, направленные на предотвращение демонстрации; это означало беседу с [заявителями] и указание на нежелательность проведения такого рода публичных мероприятий вблизи общественных зданий, таких как здание городской администрации или прокуратура, в интересах общественной безопасности ... Он не давал никаких указаний В. относительно какого-либо насильственного прекращения демонстрации...


Сотрудник В. заявил, что ... он не получил прямого приказа о предотвращении демонстрации. Он видел задачу своего подразделения в обеспечении общественной безопасности во время демонстрации ... Когда он прибыл на место, он увидел, что в непосредственной близости от демонстрантов идут дорожные работы ... Демонстранты стояли на дороге, мешая движению и работам по реконструкции ... Он предупредил [второго заявителя], что недопустимо перекрывать движение транспорта и работы по реконструкции. [Второй заявитель] ответил грубо. Затем В. приказал убрать плакаты с оскорбительными заявлениями в отношении прокурора и сотрудников прокуратуры, чтобы положить конец нарушению общественного порядка. [Второй заявитель] и некоторые другие пытались предотвратить это ... Заявление В. подтверждается имеющимся видеоматериалом.”


20 августа 2008 года краевой суд вынес окончательное решение об оставлении такого отказа без изменения.


2. Дополнительные факты, касающиеся господина Иванова


37. Когда 10 августа 2007 года полиция попыталась арестовать господина Иванова, он вошел в здание прокуратуры в 9.20 утра, вбежал в кабинет и сломал там стул. Ему велели покинуть здание, но он не подчинился.


38. По словам заявителя, он вошел в здание с целью поговорить с заместителем прокурора и сел на стул, который нуждался в ремонте и который случайно сломался.


39. Затем заявитель был арестован и обвинен в совершении правонарушения, предусмотренного пунктом 2 статьи 20.2 КоАП, - в организации демонстрации, которая не была одобрена городской администрацией (см. пункт 31 выше), а также в совершении правонарушения, предусмотренного статьей 20.1 КоАП, в связи с его последующим неадекватным поведением в здании прокуратуры (см. пункт 37 выше).


40. Несколько должностных лиц прокуратуры представили заявления, в которых описывалось неадекватное поведение заявителя в помещении прокуратуры. Исполняющий обязанности прокурора города также указал в своем заявлении, что перед зданием были проведены восстановительные работы, которые повлекли за собой наличие специального оборудования.


41. Постановлением от 10 августа 2007 года мировой судья признал заявителя виновным по статьям 20.1 и 20.2 КоАП РФ и назначил ему наказание в виде пятнадцати суткок ареста и штрафа в размере 1000 рублей соответственно. Что касается статьи 20.2 КоАП, то мировой судья счел, что, как было указано мэром, тротуар не был пригоден для проведения публичного мероприятия, и таким образом демонстрация нарушала статью 8 Закона о публичных мероприятиях, в которой говорилось, что публичное мероприятие может проводиться в “местах, подходящих для целей данной демонстрации и где оно не будет угрожать безопасности ее участников”.


42. Заявитель подал апелляцию. 17 августа 2007 года Геленджикский городской суд Краснодарского края оставил в силе постановления по обоим правонарушениям.


E. Арест г-на Ачилова 27 февраля 2011 года и связанные с этим судебные разбирательства


43. 27 февраля 2011 года первый заявитель и некоторые другие лица провели “инспекцию", касающуюся переработки древесины и предполагаемого неправильного использования древесины. По словам заявителя, у него были паспорт и карточка “правозащитника”. Заметив незаконную вырубку леса, они вызвали полицию. Прибыли несколько полицейских. По данным местных властей, полиция потребовала от заявителя предъявить удостоверение личности; он отказался, используя оскорбительные выражения; затем он “не выполнил неоднократные просьбы прекратить свое незаконное поведение и следовать за сотрудниками полиции в полицейский участок”. Полиция сочла, что таким образом заявитель совершил правонарушение в виде невыполнения законного требования полицейского, предусмотренного статьей 19.3 КоАП. Полиция решила применить процедуру административного задержания и доставила заявителя в отделение полиции.


44. 28 февраля 2011 года мировой судья установил, что заявитель совершил правонарушение, и назначил наказание в виде семи суток административного ареста. 2 марта 2011 года Туапсинский районный суд Краснодарского края провел апелляционное заседание и сократил срок наказания заявителю до пяти суток.


45. Господин Ачилов пожаловался в районную прокуратуру на условия содержания под стражей. В марте 2011 года прокуратура ответила, что управление полиции находится в ведении следственного изолятора и что прокуратура “вынесла предупреждение, требующее привлечения должностных лиц, ответственных за содержание следственного изолятора, к дисциплинарной ответственности”.


II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРЕННЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА


46. Краткое изложение соответствующего внутреннего законодательства и судебной практики см. Novikova and Others v. Russia, № 25501/07 и 4 других, §§ 47-86, 26 апреля 2016; Lashmankin and Others v. Russia, №57818/09 и 14 других, §§ 216-312, 7 февраля 2017; Tsvetkova and Others v. Russia, №54381/08 и 5 других, §§ 60-75, 10 апреля 2018; и Navalnyy v. Russia [GC], № 29580/12 и 4 других, §§ 43-48, 15 ноября 2018.


ЗАКОН


I. ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ


47. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда, Суд принимает решение объединить жалобы, учитывая их фактическое и юридическое сходство.


II. ИСКЛЮЧЕНИЕ (В ОТНОШЕНИИ ВТОРОГО И ТРЕТЬЕГО ЗАЯВИТЕЛЯ ПО ЖАЛОБЕ № 10780/07)


A. Процессуальная история дела


48. В письме от 16 ноября 2011 г., направленном первому заявителю (почтовый адрес которого использовался с 2007 г. для переписки по жалобе № 10780/07), заявителям было сообщено, что Правительство было уведомлено о жалобе.


49. В письме от 13 марта 2012 года, направленном на почтовый адрес первого заявителя, заявителям было предложено назначить представителя и представить замечания до 15 мая 2012 года в ответ на замечания Правительства (см. пункт 1 выше).


50. В ответ на письмо Суда от 16 ноября 2011 года, 22 марта 2012 года Суд получил бланк доверенности от третьего заявителя на г-на Косорукова. Затем последнему было предложено подтвердить свой профессиональный статус и, после получения замечаний правительства, представить свои ответные замечания и требования о справедливой компенсации к 15 мая 2012 года. Никакого ответа получено не было.


51. Первый заявитель назначил представителей, которые затем представили замечания и требования о справедливой компенсации от его имени (см. Пункт 1 выше).


52. В письмах от 15 июня 2012 года, отправленных заказным письмом по месту жительства, второй и третий заявители были уведомлены о том, что срок, в течение которого они могли представить свои замечания, истек 15 мая 2012 года и что продление срока не требовалось. Внимание заявителей было обращено на пункт 1 (а) статьи 37 Конвенции. Письмо Суда второму заявителю было возвращено ему как невостребованное в течение срока хранения. В сентябре 2012 года копия этого письма была отправлена ​​на другой адрес второго заявителя, в котором он просил подтвердить, что он хочет подать жалобу в Суд. Однако ответа не было получено. Письмо третьему заявителю было доставлено в июле 2012 года. Однако ответа не было получено.


53. В письмах от 26 марта 2019 года, отправленных заказным письмом, третий заявитель и гр-н Косоруков были уведомлены снова в те же сроки. По данным системы онлайн-отслеживания Почты России, эти письма были доставлены. Ответа не последовало.


54. В письме от 26 марта 2019 года, отправленном заказным письмом, второй заявитель также был уведомлен снова в те же сроки. 20 мая 2019 года суд получил письмо от адвоката (г-на Богданова), назначенного вторым заявителем, в котором указывалось, что заявитель не получал писем суда в 2012 году, поскольку он находился под стражей с февраля 2012 года в связи с другими разбирательствами. Адвокат сообщил суду, что второй заявитель намеревался продолжить рассмотрение своих жалоб в заявлении № 10780/07 и подал от его имени требование о справедливой компенсации.


B. Выводы Суда


1. Второй заявитель


55. Ранее Суд рассматривал ситуации, в которых заявители, желавшие, чтобы их жалобы были рассмотрены судом, игнорировали требования процедуры суда и не соблюдали сроки, установленные для представления замечаний, без каких-либо уважительных причин или соответствующих объяснений (см. Polufakin v. Russia (реш.) [Комитет], № 11316/10, 13 июня 2019; Tenditnaya v. Russia (реш.) [Комитет], №53702/09, 5 июня 2018; Kokovikhin v. Russia (реш.) [Комитет], № 61525/14, 30 марта 2017; и Sotnikov v. Russia (реш.), [Комитет], №9911/08, 19 января 2016). Суд счел по вышеуказанным делам, что продолжение рассмотрения дел более не оправдано, и постановил исключить их из перечня.


56. Что касается настоящего дела, то, несмотря на то, что второй заявитель желает, чтобы его жалобы (изложенные в заявлении №10780/07) были рассмотрены судом, он пренебрег требованиями рассматриваемого дела. Он не соблюдал сроки представления своих замечаний. Суд отмечает, что его соавтора в жалобе№10780/07 (первый заявитель, г-н Ачилов) действительно получил корреспонденцию суда, включая письма от 13 марта 2012 года, в которых всем трем заявителям было предложено назначить адвоката и представить замечания в ответ на замечания правительства. Представляется, что г-н Ачилов действительно проинформировал других заявителей о процедуре сообщения по жалобе№ 10780/07. Суд также отмечает, что в 2012 году второй заявитель действительно получил письма Суда по другой жалобе, находящейся на рассмотрении в Суде (№ 54004/07; см. пункт 2 выше), направленные по его месту жительства, и представил замечания по этому делу (см. пункт 101 ниже). В сентябре 2012 года письмо по жалобе №10780/07 был фактически отправлено по этому адресу, но ответа не было получено (см. пункт 53 выше). С 2012 года второй заявитель не поддерживал переписку с Судом в отношении жалобы №10780/07. Только после письма Суда в марте 2019 года он продолжил проявлять интерес к этому делу. В целом, несмотря на то, что, как теперь выясняется, второй заявитель находился в следственном изоляторе после февраля 2012 года, Европейский Суд не считает, что в 2012 году заявителю было запрещено соблюдать процедуру Суда в отношении жалобы №10780/07. Таким образом, второй заявитель должен был проявить усердие при рассмотрении своей жалобы в Суде, в том числе незамедлительно уведомив суд об изменениях в его корреспондентском адресе в отношении жалобы №10780/07 в соответствующие сроки.


57. Суд считает, что в этих обстоятельствах нецелесообразно продолжать рассмотрение жалобы№ 10780/07 в отношении второго заявителя по смыслу подпункта «С» пункта 1 статьи 37 Конвенции. Кроме того, в соответствии с пунктом 1 статьи 37 суд не находит никаких особых обстоятельств, касающихся уважения прав человека, определенных в Конвенции и протоколах к ней, которые требуют продолжения рассмотрения дела. С учетом вышеизложенного представляется целесообразным вычеркнуть жалобу из перечня в отношении данного заявителя.


2. Третий заявитель


58. Суд считает, что при обстоятельствах, описанных в пунктах 48-53 выше, третий заявитель может рассматриваться как отказавшийся от рассмотрения жалобы №10780/07 по смыслу подпункта «а» пункта 1 статьи 37 Конвенции. Кроме того, в соответствии со статьей 37 § 1 в суде, Суд не находит особых обстоятельств в отношении уважения прав человека, как они определены в Конвенции и протоколах к ней, которые требуют дальнейшего рассмотрения дела. Ввиду вышеизложенного целесообразно исключить жалобу из списка в отношении этого заявителя.


III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ


59. Г-н Ачилов жаловался на то, что имело место нарушение статей 3 и 13 Конвенции в связи с условиями его содержания под стражей с 23 апреля по 26 апреля 2007 года, с 9 по 16 мая 2007 года и с 28 февраля по 4 марта 2011 года, и что у него не было эффективных средств правовой защиты в этом отношении.


60. Правительство утверждало, что не было никаких доказательств того, что условия содержания заявителя под стражей в апреле 2007 года были неадекватными. Принимая во внимание выводы прокурора, заявителю следовало возбудить гражданский процесс для компенсации в отношении условий его содержания под стражей в мае 2007 года и в период с февраля по март 2011 года.


61. Адвокаты заявителя не комментировали эти жалобы в своих замечаниях от имени заявителя и не утверждали, что имело место нарушение статей 3 и 13 Конвенции.


62. Статья 37 Конвенции гласит:


1. Суд может на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что

(a) заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы; ...


(c) по любой другой причине, установленной Судом, дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.


Тем не менее Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней.”


63. Суд отмечает, что, когда стороны были уведомлены об этой части заявления, им было предложено ответить на конкретные вопросы, поставленные судом относительно условий содержания заявителя под стражей в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции. Правительство представило конкретные представления относительно приемлемости и существа соответствующих жалоб. Заявитель, которого в суде представляли два адвоката, не сделали никаких заявлений и не дали никаких пояснений в связи с этими вопросами.


64. В этой связи суд считает целесообразным вычеркнуть эту часть жалобы из своего перечня дел в соответствии с пунктами 1 А) и С) статьи 37 Конвенции (см., например, Yakovlev v. Russia [Комитет], №44240/12 и 2 других, § § 75-77 и 100-02, 17 декабря 2019 года).


65. Нет никаких обстоятельств, связанных с уважением прав человека, определенных в Конвенции и протоколах к ней, которые потребовали бы от суда продолжить рассмотрение этой части заявления №10780/07.


IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ


66. Г-н Ачилов жаловался на нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с его лишением свободы 22 апреля 2006 года и 23-26 апреля 2007 года.


67. Пункт 1 статьи 5 в соответствующих частях гласит:


“1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;


(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения; ...”


A. Доводы сторон


68. Правительство утверждало, что г-н Ачилов не был «лишен свободы» 22 апреля 2006 года (см. пункт 10 выше). Первый заявитель получил компенсацию за свое содержание под стражей с 24 по 26 апреля 2007 г. и, таким образом, больше не мог претендовать на «статус жертвы» в связи с этой жалобой.


69. Заявитель утверждал, что не было никаких фактических оснований для обоснованного подозрения, что он повредил какие-либо муниципальные стены, и что фактическая цель его ареста 22 апреля 2006 года состояла в том, чтобы помешать ему участвовать в митинге (см. пункт 12). над). Он указал, что протокол задержания не был составлен. Его продержали в полицейском участке в течение двух часов после окончания собеседования, и ему было разрешено покинуть полицейский участок только по истечении времени, отведенного для публичного мероприятия.


B. Оценка Суда


1. Приемлемость


70. Во-первых, заявитель не указал никаких оснований незаконности своего административного ареста 23 апреля 2007 года и содержания под стражей до вынесения постановления судом первой инстанции 24 апреля 2007 года. В любом случае, по причинам, изложенным в пунктах 62-65 выше, суд считает целесообразным исключить жалобу, касающуюся лишения свободы в период с 23 по 26 апреля 2007 года, из своего перечня дел в соответствии с пунктами 1 А) и С) статьи 37 Конвенции.

71. Что касается предполагаемого лишения свободы 22 апреля 2006 года, то суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.


2. Существо жалобы


72. Стороны разошлись во мнениях относительно того, был ли заявитель “лишен свободы” по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Для определения того, имело ли место лишение свободы, отправной точкой для оценки судом является конкретное положение соответствующего лица, и необходимо учитывать целый ряд факторов, возникающих в конкретном случае, таких как тип, продолжительность, последствия и способ осуществления рассматриваемой меры. Различие между лишением свободы и ограничением свободы заключается лишь в степени или интенсивности, а не в характере или содержании (см. Krupko and Others v. Russia, № 26587/07, § 34, 26 июня 2014 г.). Защита от произвольного задержания, предусмотренная в пункте 1 статьи 5 Конвенции, применяется к лишению свободы на любой срок, каким бы коротким оно ни было (там же, § 35, с дальнейшими ссылками).


73. Право на свободу имеет слишком большое значение в “демократическом обществе” по смыслу конвенции, чтобы человек мог лишиться возможности пользоваться защитой Конвенции только по той причине, что он помещается под стражу. Задержание может нарушать статью 5 Конвенции, даже если соответствующее лицо согласилось на это (см. Buzadji v. The Republic of Moldova [GC], no.23755/07, § 107, 5 июля 2016 года, с дополнительными ссылками).


74. Есть prima facie согласующиеся доказательства, способные показать, что первый заявитель действительно находился под исключительным контролем властей в день событий, то есть что он был “официально вызван властями и вошел в помещения, которые находились под их контролем” (см. Creangă v. Romania [GC], №29226/03, §90, 23 февраля 2012 года). Принимая во внимание фактические элементы дела и прецедентное право, суд приходит к выводу, что заявитель был лишен свободы по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции по крайней мере после первого допроса, когда он пытался покинуть полицейский участок и не имел возможности свободно покинуть его (см. пункт 12 выше; сравните с делом Venskutė v. Lithuania, № 10645/08, § 73, 11 декабря 2012 года).


75. Далее суд должен установить, соответствует ли лишение свободы требованиям пункта 1 статьи 5. В этой связи он вновь заявляет, что перечень исключений из права на свободу, изложенный в пункте 1 статьи 5, является исчерпывающим и что только узкое толкование этих исключений соответствует цели этого положения, а именно обеспечению того, чтобы никто не был произвольно лишен свободы (см., в частности, дело Giulia Manzoni v. Italy, 1 июля 1997 года, § 25, доклады о судебных постановлениях и решениях 1997 IV).


76. Лишение заявителя свободы явно не подпадало под подпункты (а), (d), (Е) и (f) пункта 1 статьи 5. Он также не был охвачен подпунктом (b), поскольку нет никаких утверждений или доказательств того, что он не выполнил какое-либо законное судебное постановление или не выполнил какое-либо обязательство, предусмотренное законом (см. Iliya Stefanov v. Bulgaria, №65755/01, §73, 22 мая 2008 года, с дальнейшими ссылками). Правительство не установило никаких правовых оснований для какого-либо юридического обязательства подозреваемого или свидетеля явиться на допрос во время предварительного следствия и, следовательно, какого-либо юридического обязательства оставаться в распоряжении властей столько, сколько это необходимо для этой цели (см., напротив, Iliya Stefanov, цитируемого выше, § 74). Остается неясным, имел ли заявитель процессуальный статус подозреваемого или свидетеля или иной статус.


77. Остается установить, подпадает ли лишение свободы под действие подпункта (с). Лицо может быть задержано в соответствии с пунктом 1 С) статьи 5 Конвенции в рамках уголовного судопроизводства с целью передачи его компетентному органу по обоснованному подозрению в совершении преступления. «Обоснованность» подозрения, на котором должно основываться лишение свободы, составляет существенную часть гарантии, предусмотренной в пункте 1 С) статьи 5. Наличие обоснованного подозрения предполагает наличие фактов или информации, которые убедили бы объективного наблюдателя в том, что соответствующее лицо могло совершить преступление. Однако то, что можно считать разумным, будет зависеть от всех обстоятельств. Пункт 1 С) статьи 5 Конвенции не предполагает, что следственные органы получили достаточные доказательства для предъявления обвинения в момент ареста. Цель допроса во время задержания в соответствии с пунктом 1 С) статьи 5 заключается в дальнейшем расследовании уголовного дела путем подтверждения или опровержения конкретного подозрения, обосновывающего арест. Таким образом, факты, вызывающие подозрение, не обязательно должны быть такого же уровня, как те, которые необходимы для оправдания осуждения или даже предъявления обвинения, которое наступает на следующей стадии процесса уголовного расследования (см. Merabishvili v. Georgia [GC], № 72508/13, § 184, 28 ноября 2017 г.).


78. Уголовная жалоба от 21 апреля 2006 года касалась листовок (неизвестными лицами), которые явно касались демонстрации, в которой второй и первый заявители были соответственно организатором и лицом, помогающим организатору (см. пункты 6 и 9 выше). Таким образом, вполне разумно, что полиция сочла необходимым также опросить заявителя в связи с этим. Однако было (и остается) неясным, о каком конкретном преступлении идет речь в Уголовном кодексе. Суд также отмечает, что в повестках содержится ссылка на статью 73 УПК РФ, которая касается перечня обстоятельств, подлежащих установлению в уголовном судопроизводстве. Ни в этой статье, ни в повестках не был указан процессуальный статус заявителя во время его пребывания в отделении полиции.


79. Из вышеизложенного следует, что “лишение свободы” заявителя не могло быть осуществлено “с целью, чтобы он предстал перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения” по смыслу пункта 1 С) статьи 5. Не было доказано, что ситуация, на которую была подана жалоба, была должным образом обоснована в соответствии с последней частью пункта 1 С) статьи 5 (“когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения”) (см. S., V. and A. v. Denmark [GC], №35553/12 и 2 других, § § 78-137, 22 октября 2018 г.), и суд не считает необходимым рассматривать этот пункт.


80. Таким образом, лишение свободы, которому был подвергнут заявитель, не имело никакой законной цели в соответствии с пунктом 1 статьи 5 и было произвольным (см. в аналогичном контексте Крупко и другие, упомянутые выше, § § 39 41).


81. Таким образом, в отношении г-на Ачилова в связи с событиями 22 апреля 2006 года имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.


V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ


82. Г-н Ачилов также жаловался на то, что бездействие гражданских судов в 2008 году (пункты 19-21 выше) по рассмотрению его жалобы, касающегося условий его содержания под стражей в апреле 2007 года, нарушило пункт 1 статьи 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

“При определении своих гражданских прав и обязанностей ... каждый имеет право на справедливое ... разбирательство дела ... судом...”

83. Правительство утверждало, что адекватность или иные условия содержания заявителя под стражей были “приняты во внимание” гражданским судом при рассмотрении его жалобы в связи с незаконным постановлением об административном аресте (см. пункт 19 выше).


84. Заявитель настаивал на своей жалобе.


85. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что это не является неприемлемым ни по каким другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.


86. Национальные суды четко не отклонили требование заявителя о возмещении морального вреда в связи с условиями его содержания под стражей как не подлежащее судебному разбирательству в целом и, в частности, в рамках гражданского дела, в котором по крайней мере одно из требований было связано с постановлением об административном аресте и последующим прекращением соответствующего производства в соответствии с КоАП.


87. Изучив текст судебных решений, суд не находит никаких указаний на то, что якобы неудовлетворительные условия содержания под стражей до или после суда сыграли какую-либо роль в определении денежной компенсации, а тем более на то, что они рассматривались как отдельное основание или требование в рамках гражданского судопроизводства, возбужденного заявителем. В частности, судебные решения не содержат ни фактического определения по данному вопросу, ни соответствующей правовой оценки.


88. Таким образом, суд приходит к выводу, что иск об условиях содержания заявителя под стражей не рассматривался национальными судами. Это было равносильно нарушению доступа заявителя к суду. Даже если предположить, что фраза “с учетом физических и нравственных страданий истца и фактических обстоятельств дела” может быть приравнена к оценке судом первой инстанции условий содержания под стражей при определении размера компенсации (см. пункт 20 выше), остается фактом, что в решении суда не содержалось никаких аргументов по этому аспекту дела, в частности в отношении установленных фактов и их отношения к нравственным страданиям заявителя. Это упущение равносильно неспособности суда адекватно изложить причины, на которых было основано решение (см. Moreira Ferreira V. Portugal (№2) [GC], №19867/12, § 84, 11 июля 2017 года).


89. Соответственно, в отношении г-на Ачилова имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.


VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 10 И 11 КОНВЕНЦИИ


90. Г-н Ачилов жаловался на нарушение статей 10 и 11 Конвенции в связи с событиями 22 апреля 2006 года и 23 апреля, 9 мая и 10 августа 2007 года и соответствующим разбирательством, возбужденным им или против него.


91. В жалобе №54004/07 г-н Иванов подал жалобы в соответствии со статьями 10, 11 и 13 Конвенции в связи с его преследованием после демонстрации 10 августа 2007 года (см. пункты 2 и 37-42 выше).


92. Суд считает, что жалобы в связи с событиями 22 апреля 2006 года и 10 августа 2007 года подлежат рассмотрению в соответствии со статьей 11 Конвенции, а жалобы в связи с событиями 23 апреля и 9 мая 2007 года подлежат рассмотрению в соответствии со статьей 10 Конвенции.


93. Статьи 10 и 11 Конвенции гласят следующее:


Статья 10


“1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей ...

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений...”


Статья 11


“1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний...


2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. ...”


A. Доводы сторон


1. Правительство


94. Правительство заявило, что городская администрация дала ответы на уведомления, касающиеся публичных мероприятий, и законно потребовала, чтобы их организаторы воздержались от их проведения. Ни заявитель, ни какое-либо другое лицо не ходатайствовали о судебном пересмотре этих ответов, как это предусмотрено статьей 19 Закона о публичных мероприятиях. Вместо этого они совершили административные правонарушения, и их противоправные действия были прекращены. Таким образом, заявитель не исчерпал внутренних средств правовой защиты в связи с событиями 22 апреля 2006 года и 9 мая и 10 августа 2007 года.


95. Кроме того, в жалобе № 54004/07 правительство утверждало в связи с демонстрацией от 10 августа 2007 года, что второй заявитель должен был возбудить дело в соответствии с главой 25 Гражданского процессуального кодекса в ответ на письмо городской администрации от 6 августа 2007 года (см. пункт 31 выше). В своих дальнейших замечаниях правительство также заявило, что г-н Ачилов мог бы возбудить гражданский иск о возмещении морального вреда.


96. Что касается события 23 апреля 2007 года, то первый заявитель воспользовался своим правом на проведение одиночного пикета. Однако затем он начал вести себя ненадлежащим и иным незаконным образом (см. пункт 15 выше). Это поведение и навязывание другим гражданам состояло в том, что он открыто призывал к свержению президента России и губернатора края, громко и вызывающе выступал, пытался ударить сотрудника полиции своим плакатом и прикасаться к форме офицера, а затем пытался убежать. 24 апреля 2007 года он был осужден за административное правонарушение, связанное с мелким хулиганством.


2. Господин Ачилов


97. Что касается события 22 апреля 2006 года, то заявитель утверждал, что ответ мэра от 15 апреля 2006 года (см. пункт 7 выше) был незаконным и, прежде всего, что он удерживался в полицейском участке незаконным и произвольным образом с единственной целью воспрепятствовать ему организовать митинг.


98. Что касается одиночного пикета 23 апреля 2007 года, то заявитель утверждал, что он был наказан за критику государственных должностных лиц, в то время как утверждения, касающиеся хватания за офицерскую форму или попытки ударить офицера плакатом, не были установлены в суде.


99. Полиция незаконно прервала его одиночный пикет 9 мая 2007 года; никаких причин для этого не было представлено. Его мероприятие не представляло никакой угрозы общественному порядку или правам других лиц. Затем он был подвергнут штрафу и аресту, по существу, за отказ прекратить свой законный одиночный пикет.


100. Заявитель настаивал на своей жалобе в связи с демонстрацией 10 августа 2007 года.


3. Господин Иванов


101. Заявитель утверждал, что предварительное уведомление в отношении демонстрации от 10 августа 2007 года было подано в соответствии с российским законодательством (см. пункт 30 выше). В ответе мэра содержалась только рекомендация воздержаться от проведения демонстрации и, в нарушение российского законодательства, не содержалось предложения об альтернативном месте проведения (см. пункт 31 выше). Таким образом, его арест и осуждение за административные правонарушения не были “необходимыми в демократическом обществе” в соответствии со статьями 10 и 11 Конвенции.


B. Оценка Суда


1. Приемлемость


(a) Митинг 22 апреля 2006 года


102. Суд вместе с правительством отмечает, что существовала возможность ходатайствовать о судебном пересмотре ответа мэра от 15 апреля 2006 года (см. пункт 7 выше). Однако правительство не уточнило, имеет ли г-н Ачилов, который не был организатором митинга, а просто помогал организатору, право требовать судебного пересмотра дела. Кроме того, суд отмечает, что заявитель ходатайствовал о возбуждении уголовного дела в связи с событиями, которые фактически произошли 22 апреля 2006 года, включая его предполагаемое лишение свободы под предлогом незаконного распространения листовок в связи с митингом (см. пункты 74-81 выше). Основное внимание в жалобе заявителя в этой связи было сосредоточено на том, что ему было отказано в участии в митинге. Судебный пересмотр ответа мэра не имел бы прямого отношения к его жалобе. С учетом этих соображений суд не готов отклонить жалобу в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты в настоящем деле.


(b) Демонстрация 9 мая 2007


103. Что касается демонстрации, запланированной на 9 мая 2007 года, то суд отмечает, что основная направленность жалобы г-на Ачилова связана с его одиночным пикетом и его преследованием за административные правонарушения (см. пункты 24-29 выше), а не с решением мэра относительно группового мероприятия (см. пункт 23 выше). Таким образом, довод правительства о том, что заявитель мог оспорить ответ городской администрации от 4 мая 2007 года, не имеет отношения к сфере рассмотрения жалобы в суде.


(c) Демонстрация 10 августа 2007


104. Что касается демонстрации 10 августа 2007 года, то суд отмечает, что жалоба г-на Ачилова в соответствии со статьей 11 Конвенции на ответ мэра от 6 августа 2007 года с просьбой к организаторам воздержаться от проведения митинга (см. пункт 31 выше) была подана в суд 14 февраля 2009 года. Г-н Ачилов не добивался судебного пересмотра ответа мэра и не высказывал никаких соответствующих жалоб в ходе других разбирательств. Соответственно, если предположить, что в пользу заявителя у него не было исчерпанного средства правовой защиты, то эта жалоба была подана несвоевременно и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.


105. Однако поскольку г-н Иванов жаловался в этот суд на свое преследование после демонстрации, а г-н Ачилов также жаловался на разгон продолжающейся демонстрации (см. пункт 35 выше), Суд отмечает, что эти жалобы были поданы в суд 14 октября 2007 года и 14 февраля 2009 года соответственно. Г-ну Ачилову было вынесено постановление об отказе в привлечении к ответственности государственных должностных лиц, которое он затем обжаловал в судебном порядке, прежде чем подать жалобу в этот суд в течение шести месяцев после принятия апелляционного решения от 20 августа 2008 года (см. пункты 36 выше). Правительство не оспаривает, что уголовная жалоба, касающаяся незаконного воспрепятствования проведению публичного мероприятия, была “эффективной” в этом фактическом контексте. 14 октября 2007 года второй заявитель подал жалобу на производство по делу об административном правонарушении, которое закончилось 17 августа 2007 года (см. пункты 37 и 42 выше). Кроме того, что касается его предварительного лишения свободы 10 августа 2007 года, то суд отмечает, что он подал соответствующую жалобу в суд 14 октября 2007 года. Эти жалобы были поданы вовремя.


(d) Вывод


106. Суд отмечает, что жалобы, касающиеся демонстраций 22 апреля 2006 года и 23 апреля, 9 мая и 10 августа 2007 года, не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 а) статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что они не являются неприемлемыми ни по каким другим основаниям. Поэтому они должны быть признаны приемлемыми.


2. Существо жалобы


(a) Митинг 22 апреля 2006


107. Суд уже установил, что присутствие заявителя в полицейском участке было связано с митингом и что по крайней мере часть его пребывания там была связана с произвольным лишением свободы (см. пункты 74-81 выше).


108. Не было доказано, что было практически или иным образом нецелесообразно продолжать допрос заявителя в связи с жалобой на распространение листовок в другое время. Продолжающееся лишение свободы г-на Ачилова 22 апреля 2006 года, которое не позволило ему принять участие в митинге, также представляет собой “вмешательство” в соответствии со статьей 11 Конвенции. Это вмешательство не было “предписано законом” и не было доказано, что оно “необходимо в демократическом обществе”. Соответственно, суд приходит к выводу, что имело место также нарушение статьи 11 Конвенции.


(b) Одиночный пикет 23 апреля 2007


109. Не оспаривалось, и у Европейского Суда нет оснований утверждать, что постановление об административном аресте представляло собой «вмешательство» в право заявителя на свободу выражения мнения, по крайней мере, в отношении его судебного преследования в связи с сообщением на одном из его плакатов: «Долой Путина и Ткачева!», который суд первой инстанции квалифицировал как призыв к свержению главы государства и губернатора Краснодарского края и как элемент такого правонарушения как мелкое хулиганство (см. пункты 15 и 96 выше). Таким образом, независимо от обоснованности судебного преследования заявителя в отношении некоторых аспектов его фактического поведения, которые, как он утверждал, не были частью его мнения, защищенного статьей 10 Конвенции, и которые апелляционный суд не подтвердил как фактически установленные, суд не удовлетворен тем, что было “необходимо в демократическом обществе” преследовать заявителя в отношении его плаката. Отмечая, что апелляционный суд прекратил рассмотрение дела, ни его доводы, ни доводы гражданского суда не свидетельствуют о каком-либо признании свободы выражения мнений заявителя (см. пункты 18 и 20 выше). В любом случае присужденная компенсация в размере 270 евро была явно недостаточной для того, чтобы лишить заявителя статуса “жертвы” в соответствии с Конвенцией.


110. Суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции в отношении г-на Ачилова в связи с одиночным пикетом 23 апреля 2007 года (см. в аналогичном контексте дело "Novikova and Others v. Russia", №25501/07 и 4 других, §§ 223-24, 26 апреля 2016 года, и дело "Nikolayev v. Russia" [Комитет], № 61443/13, §§ 56-58, 12 февраля 2019 года).


(c) Демонстрация 9 мая 2007


111. Суд отмечает, что при назначении заявителю штрафа и, в частности, срока содержания под стражей национальные суды не установили, является ли фактически произошедшее “групповым событием”, и не опровергли довод заявителя о том, что он проводил одиночный пикет (см. пункты 26-28 выше). Суд считает, что соответствующие фактические и правовые аспекты настоящего дела аналогичны тем, которые он рассматривал в деле Novikova and Others (цитируется выше, §§186-212). Рассмотрев доводы сторон и имеющиеся материалы, суд не находит оснований отступать от этих выводов.


112. Даже если предположить, что имело место групповое событие (об этом подходе см., например, дело Muchnik and Mordovin v. Russia [Комитет], № 23814/15 и 2707/16, §§ 45-54, 12 февраля 2019 года), суд считает, что соответствующие фактические и правовые аспекты настоящего дела аналогичны тем, которые он рассматривал в деле Lashmankin and Others (цитируется выше, § 461). Суд не находит оснований отступать от этих выводов.


113. Суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции в отношении г-на Ачилова в связи с демонстрацией 9 мая 2007 года.

(d) Демонстрация 10 августа 2007


114. Поскольку г-н Ачилов жаловался на прекращение демонстрации, суд сначала отмечает, что он не может оценить обоснованность оснований, приведенных мэром для возражения против демонстрации (см. пункт 105 выше). В ходе внутреннего разбирательства было кратко упомянуто (см. пункт 36 выше), что демонстранты встали на дороге, препятствуя движению транспорта и проведению восстановительных работ в непосредственной близости. Однако суд не удовлетворен тем, что все соответствующие факты были надлежащим образом установлены в ходе различных внутренних разбирательств и подвергнуты тщательной оценке с целью установления того, было ли прекращение демонстрации (или участия заявителя в ней) “необходимым в демократическом обществе”, в частности по каким-либо уважительным причинам, выходящим за рамки простой незаконности демонстрации (см. Lashmankin and Others, упомянутые выше, § 461), например в целях защиты “прав других” и общественной безопасности. Суды не привели никаких причин, которые были бы уместны и достаточны для оправдания “вмешательства”. В частности, не было установлено, вызвала ли и если да, то каким образом и в какой степени демонстрация какое-либо нарушение обычной жизни (см. Kudrevičius and Others v. Lithuania [GC], №37553/05, § 155 и т.д., ЕСПЧ 2015). Суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции в отношении г-на Ачилова по этому поводу (см., аналогичное, Nikolayev [Комитет], упомянутый выше, § 57, и дела, упомянутые в нем).


115. Поскольку г-н Иванов жаловался на свой арест и судебное преследование после демонстрации, суд на основании имеющихся материалов и представлений сторон не удовлетворился тем, что досудебное лишение свободы заявителя 10 августа 2007 года было связано с его участием в демонстрации вплоть до момента, когда оно было прекращено полицией, и таким образом могло представлять собой “вмешательство” в соответствии со статьями 10 или 11 Конвенции. Аналогичным образом, суд считает, что его преследование по статье 20.1 КоАП в связи с его последующим поведением в помещении прокуратуры не было связано с осуществлением его права на свободу собраний во время демонстрации, что является основным аргументом поданной в суд жалобы (сравните с делом Taranenko v. Russia, №19554/05, §§70-71, 15 мая 2014 года). Напротив, его уголовное преследование по статье 20.2 КоАП и штраф в размере 1000 рублей, наложенный на него за организацию демонстрации в “неподходящем месте”, действительно представляли собой “вмешательство” в соответствии со статьей 10 Конвенции. Однако заявитель не привел никаких конкретных аргументов, касающихся этого осуждения. Со своей стороны, Суд отмечает, что он имел правовую основу в разделе 8 Закона о публичных мероприятиях и статье 20.2 КоАП. Заявитель не привел никаких аргументов относительно соразмерности “вмешательства", в частности ввиду низкой суммы штрафа (см., в аналогичном контексте, процитированные выше Muchnik and Mordovin, §§ 49-50). В этом конкретном контексте суд приходит к выводу, что в отношении г-на Иванова не было допущено никакого нарушения статьи 11 Конвенции.


VII. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ


116. Г-н Иванов также жаловался в соответствии со статьей 5 Конвенции на его лишение свободы до и во время судебного разбирательства 10 августа 2007 года (см. пункт 39 выше). Г-н Ачилов жаловался в соответствии со статьей 5 Конвенции на его лишение свободы 27 февраля 2011 года и в соответствии со статьей 6 Конвенции, что он не получил справедливого судебного разбирательства в 2011 году (см. Пункты 43-44 выше), в частности в связи с отсутствие возможности допросить свидетелей.


117. Наконец, Суд рассмотрел остальные жалобы, представленные г-ном Ачиловым в жалобе №10780/07 и г-н Ивановым в жалобе №54004/07.


118. Однако с учетом всех имеющихся у него материалов и в той мере, в которой рассматриваемые вопросы входят в его компетенцию, Суд считает, что они не раскрывают никаких признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенция или протоколы к ней. Соответственно, соответствующие части жалоб являются явно необоснованными и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 3 (а) и 4 статьи 35 Конвенции.


VIII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ


119. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:


“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”


A. Ущерб


120. Заявитель г-н Ачилов требовал 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


121. Правительство оспорило это требование.


122. Суд присуждает г-ну Ачилову 12 700 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взимаем.


B. Расходы и издержки


123. Г-н Ачилов также потребовал 1500 евро за расходы и издержки, понесенные в суде.


124. Правительство оспорило это требование.


125. Учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и прецедентное право, суд удовлетворяет требование.


C. Проценты по умолчанию


126. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.


ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО ПОСТАНОВИЛ:


1. Решает объединить жалобы №10780/07 и 54004/07;

2. Решает исключить второго и третьего заявителей жалобу №10780/07 из своего перечня дел в соответствии со статьей 37 Конвенции;

3. Решает исключить жалобы г-на Ачилова по статьям 3 и 13 Конвенции и его жалобу по пункту 1 статьи 5 Конвенции (№ 10780/07) (о лишении свободы с 23 по 26 апреля 2007 года) из своего перечня дел в соответствии со статьей 37 Конвенции;

4. Объявляет жалобы г-на Ачилова в соответствии с пунктом 1 статьи 5 (касающиеся событий 22 апреля 2006 года), пунктами 1, 10 и 11 статей 6 Конвенции приемлемыми, а остальную часть жалобы №10780/07 неприемлемой;

5. Объявляет жалобу г-на Иванова в соответствии со статьей 11 Конвенции приемлемой, а остальную часть жалобы №54004/07 неприемлемой;

6. Считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с лишением г-на Ачилова свободы 22 апреля 2006 года;

7. Считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с гражданским разбирательством, возбужденным г-ном Ачиловым в 2008 году;

8. Считает, что имело место нарушение пункта 2 статьи 10 Конвенции в отношении г-на Ачилова в связи с одиночными пикетами 23 апреля и 9 мая 2007 года;

9. Считает, что имело место нарушение пункта 2 статьи 11 Конвенции в отношении г-на Ачилова в связи с демонстрацией 22 апреля 2006 года;

10. Считает, что имело место нарушение пункта 2 статьи 11 Конвенции в отношении г-на Ачилова в связи с прекращением демонстрации 10 августа 2007 года;

11. Считает, что в отношении г-на Иванова не было допущено нарушения пункта 2 статьи 11 Конвенции в связи с его судебным преследованием в связи с событиями 10 августа 2007 года;

12. Постановляет


(a) что государство-ответчик должно выплатить г-ну Ачилову в течение трех месяцев следующие суммы, подлежащие конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на дату расчета:

(i) 12 700 евро (двенадцать тысяч семьсот евро), а также любые налоги, подлежащие начислению на эту сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 1500 евро (одна тысяча пятьсот евро) плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с него, в отношении судебных издержек и расходов;

(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.

13. Отклонил оставшуюся часть требований о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 июня 2020 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.


Ольга Чернышова Хелен Келлер Заместитель Секретаря Президент

Просмотров: 98